Война глазами женщины

Восемнадцать лет, глаза горят, всё ещё впереди — муж, дом, карьера, дети. Но предложили эвакуироваться — отказалась. Пошла в военкомат: «Пустите меня на фронт!» Трижды отвечали: «Нечего тебе такой молоденькой геройствовать. Себя лучше спасай!» Но она хотела спасать других, и старый военком поддался — отправил медсестрой в стрелковую дивизию, в самое пекло… О своей судьбе рассказывает участница Великой Отечественной войны Лидия Терещенко.

— Лидия Семёновна, откуда вы родом? Чем занимались ваши родители?

— Родилась я в селе Рековичи Дубровского района и жила там до семи лет. А потом папу перевели по работе в Белые Берега. Он строил здесь электростанцию. Вначале папа уехал работать один, но вскоре ему дали трёхкомнатную квартиру и он забрал нас к себе. Так мы в Белых Берегах и осели.

— А семья-то была большая?

— У меня было два брата и сестра. Я самая младшая. Моя мама Серафима Петровна была очень активная женщина — окончила орловское епархиальное училище, в общественных организациях постоянно состояла, работала много. Кстати, интересный факт: меня она в дороге родила! Мама работала учительницей в Рековичах и одновременно инспектировала школы в соседних сёлах. Так, пятого октября она поехала проверять школу в каком-то дальнем селе и родила меня под телегой, а потом благополучно привезла домой. Пару месяцев мама со мной посидела и снова пошла на работу.

Меня воспитывала тётя Соня, моя няня. У тёти Сони не было своей семьи. Когда-то давно мама приютила эту добрую одинокую женщину. Потом вместе с нами она переехала в Белые Берега.

— Значит, в школу вы уже в Белых Берегах пошли?

— Да, мама устроилась работать директором в эту же школу, папа работал в топливно-транспортном цехе на новой электростанции. Так мы и жили до войны…

— Сколько же лет вам было, когда началась война?

— Восемнадцать с половиной.

— Расскажите, каким для вас было лето 41-го?

— Расскажу небольшую предысторию. Я окончила десятилетнюю школу в Белых Берегах и сразу уехала в Москву, где жила моя тётя. После недолгих подготовительных курсов я поступила в планово-экономический институт имени Плеханова. Параллельно с основными занятиями я посещала курсы медсестёр. После финской кампании в те годы при каждом институте формировали медицинские кадры. Как сейчас помню, нас было двадцать две девушки и один парень. Все добровольцы. По ночам мы дежурили в Боткинской больнице, потом шли на лекции.

Так прошёл ровно год. Помню, мы сдавали последний экзамен — «Экономическую географию зарубежных стран». До четырёх ночи учили билеты. В ночь на двадцать второе июня…

Может быть, и до утра бы так досидели, но вдруг в нашу комнату прибежала дежурная по общежитию с криками: «Девочки, девочки, война!» Мы сразу-то и не поняли… Какая война?! Потом бросили свои учебники. Было очень страшно. Каждый думал о своём, и все об одном и том же.

Вскоре началась эвакуация. Институт наш переезжал на Урал. Но я не поехала, а сразу же вступила в ряды Красной армии. Нас трое подружек было. Мы вместе жили в общежитии, вместе учились в институте, вместе ходили на курсы медсестёр. Так, буквально на следующий день, втроём и пошли в военкомат.

— А почему пошли? Ведь молодые девчонки, была возможность эвакуироваться, да и не женское это дело — война…

— Потому что я была комсомолка. Скажу больше, в институте я была секретарём комсомольской организации, также секретарём была на фронте в санроте, а в мае сорок четвёртого вступила в партию.

— Неужели сразу же восемнадцатилетних девочек отправили на фронт?!

— Нет! Пошли в первый день, и военком, ещё с финской войны без руки, говорит: «Девочки, ну что же вы! Вы же ещё дети! Нечего вам на войне делать». Отправил домой.

Второй раз пришли — опять та же картина. Но на третий раз, чтобы от нас отделаться, записал нас военком добровольцами и отправил на передовую.

Я попала санинструктором в третий стрелковый батальон пулемётной роты. Девочек отправили, соответственно, во второй и в первый. Отправили под Москву, на Волоколамское направление, где я и начала воевать. Вернее, спасать раненых…

— С подружками своими потом встречались в боевых условиях?

— Нет, если не считать одного случая. Однажды ночью нас подняли по тревоге. Оказалось, что немцы сбросили десант, начались бои, нужно было перевязывать раненых. Мы, санитарочки, бегали по лесам, искали наших солдат, оказывали им помощь. И вдруг среди убитых я увидела свою подружку Иру, с которой жила в одной комнате. Я поняла, что её задушили. Спасать мою